"Ясность бессилия"
Андрей А. Бабиков
page three of three

Борис Носик - наша третья остановка. Он, правда, уже получил свой щелчок от Дмитрия Набокова на шестой странице того же номера Звезды, но только щелчок. Кстати, в книге Носика ласково помянут не только Ерофеев, но и "самый 'набоковский' из наших писателей Андрей Битов", - так что все в сборе. Автор первой русской биографии Набокова (Мир и дар Владимира Набокова, "Пенаты", 1995) замесил свое сочинение на жидкой детективной закваске. В предисловии Носик сообщает о предпринятой им попытке лично встретиться с Набоковым В Монтре. Но удалось это ему или нет, пообещал открыть заинтригованному читателю в конце книги. Советую тому, кто только взял в руки книгу Носика, сразу посмотреть в конец. Ничего не вышло у Носика и с русским языком - вот уж в самом деле текст как смерть! Носик безмятежно признается, что его "собственная проза, увы, и легка, и бездумна" - застенчиво и грустно. Просмотрев его сочинение, можно добавить: скучна, трафаретна, груба. В отличие от Ерофеева и Битова, Носик даже не делает попытки втянуть брюхо и выпятить грудь и поэтому из строя несколько выдается. Нет сил указывать на все нелепости, повторы, умильные восклицания, глухие переходы - так идущий во тьме под дождем устает старательно обходить лужи и, плюнув, шлепает уже напрямик. Очевидно, что Носик прочел и понял далеко не всего Набокова и воспользовался готовыми толкованиями со- и иноплеменных интерпретаторов. Очевидно непонимание Носиком внутреннего отношения Набокова к внешнему миру и к искусству, к жанру биографии и к биографам, спешащим выложить книгу на прилавок, пока еще можно подзаработать на чужой славе. Я перефразирую точные определения, данные Набоковым, замечая, как гладко подходит под них это имаго безвкусицы - книга Носика, в которой намеренная, для красного словца (даром, что все равно выходит серенько) несправедливость утопает в патоке непреднамеренной слащавости. Парадоксально, что именно Набокову, задавшему тремя своими автобиографиями путеводный тон, звучащий в ушах каждого, кто их имеет, написавшему несколько подлинных и вымышленных биографий, именно Набокову достался такой хороший биограф. Но - никаких парадоксов. Повторяю: все это он с отвращением предвидел.

Теперь выйдем на площадь. Коротко о постановке Лолиты ("трагифарс в 2-х актах по пьесе Э. Олби и В. Набокова, сценический вариант Е. Еланской премьера - 1996 г.") в театре "Сфера" - судя по всему, неудача Виктюка с Лолитой не остановила Еланскую.

Московский театр "Сфера" из тех, что привлекают зрителя свето-шумо эффектами, забористыми словечками, полуголой массовкой, справедливо считая, что цирк в качественной игре не нуждается. Сцена расположенна повсюду, так что зрители почти насильно включены в представление. Предупреждаю: зритель, выбравший по неопытности ближние от эпицентра игры места, рискует быть ушибленным брошенным стулом, большой пластмассовой куклой, которую разъяренный Гумберт (А. Алексеев) таскает с собой, или просто квадратным каблуком кого-нибудь из стаи резвых шутов, бегающих по сцене (нечто вроде татами) и между рядов. Скажу еще в качестве возможной острастки желающим непосредственно поглазеть, что во втором акте я принужден был усердием осветителя на десять минут закрыть глаза из-за световой пульсации довольно мощных прожекторов, годящихся вполне для скачущей обстановки дискотеки, и еще на десять минут в финале закрыть уши (комплимент звукорежиссеру), поскольку вооруженный реквизиторами Алексеев много раз стрелял в Куильти (жеманная игра Д. Ячевского) из чрезвычайно громкого пистолета, до тех пор, пока увешенный надувными шарами Ячевский не пробил их все, создавая дополнительный шум, и не улегся в спустившуюся с потолка гигантскую бабочку из проволоки. Я сразу догадался, что это не спектакль, а шоу. Потрясающе выглядела И. Сидорова (в Лолиты не годящаяся ни по росту, ни по возрасту), когда, лежа на топчане с круглой бутафорской беременностью и сигаретой в пальцах, отвечала в микрофон фрейдийской формы А. Алексееву. Отвратительная отсебятина, не знаю уж кого, Олби или Еланской, перемежающая оригинальный русский текст (шлю привет консультанту спектакля доктору филологических наук А. С. Мулярчику) призвана усилить эмоциональное воздействие представления на зрителя. Трагифарс Еланской - это как раз то, что Владислав Ходасевич назвал "ниже нуля". А в репертуаре "Сферы" еще Смех во мрак и Король, дама, валет, но ни в коем случае не пьесы Набокова, а всё романы, изнасилованные коммерческими интерпретациями.

Собранная на страницах этого обзора труппа, а также другие набокофилды, маячащие за кулисами, Владимира Набокова на самом деле не знают, не понимают, а только торгуют его именем - крикливые, расторопные - и будут торговать до тех пор, покуда не сыщут более ходкий товар.

Но как забавно, что подлинная жизнь Владимира Набокова в России продолжается профану и профиту вопреки, что

"A Russian branch`s shadow shall be playing
Upon the marble of my hand."


© 1997 Андрей А. Бабиков


[ page one | page two | page three ]


Zembla depends on frames for navigation. If you have been referred to this page without the surrounding frame, click here.

NABOKOV SOCIETY | THE NABOKOVIAN | NABOKOV STUDIES | NABOKV-L
ZEMBLARCHIVE | CRITICISM | BIBLIOGRAPHIES & INDEXES
CONTACT THE EDITOR OF ZEMBLA