Прибавляя нули. Кое-что о Набокове сверх школьной программы
by Сергей Ильин (Sergey Il'in)

[Editor's note: This text is a response to an article by Viktoriia Shokhina that originally appeared in "Ex libris NG" on January 23, 1997 (full text available on-line). Shokhina's reply to Il'in's comments appears at the end of Il'in's essay below.]

“История третья: Себастьян, рассказывая о своем самом первом (неизданном и уничтоженном) романе, поясняет, что речь в нем шла о молодом толстом студенте, который, приехав домой, узнает, что его мать вышла замуж за его дядю; этот самый дядя, ушной специалист, погубил студентова отца. Мистер Гудман шутки не понял.”
В. Набоков.
“Подлинная жизнь Себастьяна Найта”.
ГОСПОДА!

Я мог бы начать так: “Перелистывая (или “читая”) первый номер книжного обозрения “Ex Libris НГ”, служащего приложением к Вашей уважаемой газете...”, -- но зачем кривить душой? Близкий друг позвонил мне на следующий день после выхода этого обозрения в свет и сообщил, что во вчерашнем номере НГ имеется большая статья, посвященная Набоковской “Аде”. Друг был очень чем-то разгневан и не очень внятен, что ему обычно не свойственно, а потому я заинтересовался, поехал на Мясницкую и купил этот самый вчерашний номер. Прочитав статью Виктории Шохиной “Мнемозина в объятиях Вана Вина” я понял причины гнева моего близкого друга. Да, конечно, это всего лишь первый номер, первый же блин обыкновенно выходит комом, но хорошая хозяйка не несет его на стол, а пытается выпечь второй, получше, -- или, если и второй не получается, призывает на помощь толковую стряпуху. Жаль, что Вы не последовали примеру хозяйки.

Тут мне следует оговориться. Я тоже перевел “Аду” и издательство “ДИ-ДИК” этот перевод (“Ада, или Радости страсти”) напечатало, за что я, пользуясь случаем, выражаю ему свою нескончаемую признательность. Я понимаю, что все дальнейшее может восприниматься как следствие моего недовольства тем, что госпожа Шохина цитирует так называемый кишиневский перевод. Верьте или не верьте, но мое недовольство вызвано вовсе не этим. Я мог бы, разумеется, предъявить массу претензий переводчикам книги “Ада, или Страсть”, полагаю, и они мне тоже. Однако каждый из нас сделал свое дело так, как он его понимал и сумел сделать. Дальнейшее -- дело читателя. Он сам решит, что ему больше нравится, -- попадья или свиной хрящик. Боюсь только, что среди тех, кто прочитал статью госпожи Шохиной, желающих принимать такое решение сильно поубавится.

Итак, перейдем к ее статье.

Первое, что мы там прочитаем, это набранное жирным шрифтом вступление, где говорится, что “снобы” -- чем-то сразу напоминающие японскую куклу ненавистного начальника, нарочно поставленную в вестибюле фирмы, чтобы было кого лупцевать по щекам, -- “культивируют миф, согласно которому читателю Набокова необходимо владеть четырьмя языками, играть в шахматы ... разбираться в лепидепторологии и геоботанике, иметь способности к комбинаторике, акробатике и теннису и свободно ориентироваться в бескрайнем море мировой литературы”. Далее сообщается, что это совсем не так и что читателю “достаточно знаний в объеме средней школы и самых общих представлений о Прусте и Джойсе: дескать, поток сознания в поисках утраченного Улисса...”, -- виноват, Улисса, бывшего, если верить госпоже Шохиной, родственником Дедала, я приплел напрасно. Я, видимо, тоже сноб, поскольку, ошалев от геоботаники и комбинаторики с акробатикой, о которых, в связи с Набоковым, слышу впервые, немедля вспомнил “томную Эвелин Лэйн, -- этой кто-то внушил, что, овладев русским алфавитом, она сумеет без особых трудов прочесть “Анну Карамазову” в оригинале”.

Но пойдем дальше. В первом же абзаце обнаруживается странная склонность госпожи Шохиной к умножению реальной действительности на десять -- она уверяет нас, будто кишиневская “Ада” вышла тиражом в “100 тыс. экз.”. Увы, это не так, тысяч было только 10. Однако эта способность прибавлять, фигурально выражаясь, нули, принимает чем дальше, тем более грозные размеры. Вскоре мы узнаем о благополучной и своевременной кончине трех-четырех любовников Ады (в романе присутствуют, твердо установленных, два); о наличии в романе “нескольких типичных дуэлей из русской прозы” (наличествует одна дуэль и одна отроческая драка); о том, что Ада прикидывалась Наташей Ростовой (Фанни Прайс, разве, и то в шутку); о том, что Набоков в своих “проникновенных стихах” сравнил Достоевского с Христом (с песьим трупом, о котором Христос сказал “Зубы у него -- как жемчуга”); о том, что сестру Байрона звали не Августой, как он по неосведомленности полагал, а Августиной; о том, что из слова “свинец” можно, переставляя буквы, получить слово “инцест”; о существовании где-то, -- на Антитерре-2, что ли? -- некоего М.В.Карпофф, “специалиста” неуказанного профиля; о том, что дяде Дану, женившемуся на Марине Дурмановой, родившему с нею Люсетту, пытавшемуся соблазнить гувернантку своей дочери и лет по меньшей мере восемь сожительствовавшему с собственной сиделкой, была свойственна “гомосексуальная ориентация”; о том, что имя “Вивиан Даркблоом” встречается в “Лолите”, причем “непонятно, мужчина это или женщина” (между тем как Vivian Darkbloom встречается лишь в “Lolita”, а в “Лолите” ее -- ибо это вне всякого сомнения женщина, подруга Куильти, -- заменила Вивиан Дамор-Блок); и так далее. Один друг моей далекой юности говорил о другом друге таковой же: “Знает три приема, из них четыре -- против трупа”. Не помню теперь, кого он имел в виду.

Немалый интерес представляет и обращение госпожи Шохиной с датами. Так, уже упомянутая “гомосексуальная ориентация” Данилы Вина понадобилась ей лишь ради указания на то, что он умер в один год с Петром Ильичом Чайковским, виноватым, видимо, уж в том, что он художественно оформил недолгое торжество ГКЧП’истов. Мы узнаем, кроме того, что фамильное древо Винов, подобно таковому же Комптонов, составленному Фолкнером (которого Набоков на дух не переносил), ибо вырастает из 1699 года, -- однако не проще ли было зацепиться за родившегося в том же году композитора Августа Грауна, брата Карла-Генриха Грауна, одного из предков Набокова, или за бесчисленные семейные древеса в английской и французской литературе? Мы узнаем, что в 1922 году, когда “Ада и Вин, наконец, соединились” вышли “Улисс” Джойса и “Сестра моя жизнь” Пастернака, -- но, простите, в 1922-ом году произошло и еще много чего, скажем, присоединение Азербайджана к Советскому Союзу или там убийство Владимира Дмитриевича Набокова, отца нашего автора, не говоря уж о выходе в свет ”Саги о Форсайтах”, в которой тоже имеется фамильное древо, и “Бесплодной земли” пародируемого в “Аде” Т.С. Элиота. Выбрав любую дату, можно, при наличии компьютера, наковырять массу никчемных сведений, позволяющих без числа прибавлять нули к нулям и были к небылицам.

Не менее прочего умиляют и стилистические украшения рассматриваемого сочинения. “Привет Аде, прикидывавшейся Наташей Ростовой”; “однако детишкам на все плевать. Они а) влюблены; б) надо признать, испорчены, особенно Ван; в) у них отягощенная наследственность”; “появились сувениры по мотивам...”; “здесь представлены все виды услуг, включая мальчиков”; “когда Ван собирается поиметь на плоской садовой скамейке девочку, только что родившуюся у Ады, -- это уже запредел...” (последнее предложение еще можно было бы довести до стилистического совершенства, добавив к нему “по натуре” или “впрочем, замнем для ясности”). Эти нули тоже можно добавлять и добавлять.

Хороши также домыслы по части того, “что имел в виду писатель, когда писал...”. Скажем, секретарь Вана, он же будущий издатель и нелепый комментатор “Ады” Рональд “Оринджер” (в смысле -- Оранджер, сиречь Апельсинов) вкупе с его будущей женой Виолеттой, Вановой машинисткой, невесть почему преобразуются в чету Профферов, вся вина которых состоит в том, что они создали издательство “Ардис” (“где выйдет весь русский Набоков”) как раз в год издания “Ады”, действие которой частью разворачивается в поместье Ардис. Собственно говоря, Набоков (и тем более Ван Вин) такого поворота при написании “Ады” ожидать не мог. Приходится заключить, что у него, как говаривал еще один друг моей юности, почитав девушкам Апполинера, “рифма поперла”. Почему уж тогда госпоже Шохиной было не приплести сюда Альфреда Аппеля, студента и друга Набокова, а также комментатора “Лолиты”, фамилия коего все же больше смахивает на “апельсин”? Потому, что она о таком слыхом не слыхивала? Это, увы, не извинение, как постановили еще древние римляне. Образованность есть, разумеется, школа быстрейших ассоциаций, но не следует все же принимать за первую способность ассоциировать бузину в огороде с давно покойным киевским дядей.

Ну и так далее, как говорил Килгор Траут, также чохом записанный нашей авторессой в провозвестники “Ады”. Пора переходить к прощальному слову. “Как должны мы диагностировать этот прискорбный случай?” -- спрашивает, по несколько иному поводу, один из наших классиков. Как упоение опасной роскошью полузнания -- по слову другого нашего классика? Как отягощенную склонностью к торопливому многомыслию неспособность понимать читаемое -- “ибо всякая неспособность, -- говорит первый из упомянутых классиков, -- есть синоним многомыслия, и ничего не бывает полнее пустой головы”? Затрудняюсь ответить. Я только думаю, что знаний в объеме средней школы для публичных рассуждений на литературные темы как-то маловато. Лучше все же почитать чего-нибудь сверх программы. Оно и слог выправляет и от бесшабашных суждений удерживает.

Сергей ИЛЬИН


Попытаемся ответить на предъявленные Сергеем Ильиным претензии. В порядке поступления и выделяя речь обиженного переводчика.

1) "Улисса, бывшего, если верить госпоже Шохиной, родственником Дедала". Мы говорили о том, что имя деда Вана Вина -- Дедалус связано с именем героя Джойса -- Стивена Дедалуса и с мифом о Дедале и сыне его Икаре, погибшем, так сказать, в высоком полете; в "Аде" же Демон, сын Дедалуса, погибает в авиационной катастрофе (ч. III, гл. 7).

2) "Ошалев от геоботаники и комбинаторики с акробатикой". Геоботаника изучает, что где растет, и играет в романах Набокова большую роль, в "Аде" в том числе; способности к комбинаторике, т.е. к извлечению из множества комбинаций нужных, были развиты у Набокова чрезвычайно. Акробатика же служила ему метафорой письма -- так, в "Других берегах" можно прочитать: "Я собираюсь продемонстрировать очень трудный номер, своего рода двойное сальто-мортале с так называемым "вализским" перебором (меня поймут старые акробаты), и посему прошу совершеннейшей тишины и внимания" (гл. 10, ч. 2). Акробатические кунштюки Вана Вина -- из той же области. А человек, впервые узнавший обо всем этом из нашей статьи, действительно сноб.

3) Ильин прав: тираж кишиневской "Ады" не 100 тыс., а 10.

4) "В романе присутствуют, твердо установленных, два" любовника Ады, считает Ильин. Свечку, мы, конечно, не держали, но подозреваем, что у Ады была любовная связь с: доктором Кроликом, учителем музыки Раком, графом Перси де Пре и мальчуганом Джонни (с одноклассницей Вандой -- по лесбийской линии). Но говорим осторожно: "три-четыре любовника Ады".

5) "Наличествует одна дуэль" -- в "Аде" можно обнаружить дуэль Демона с бароном Д Онски (ч. I, гл. 2); дуэль Вана с капитаном Тэппером (ч. I, гл. 42); намечавшуюся, но не состоявшуюся дуэль Вана с молодым графом де Пре (ч. I, гл. 14, гл. 39-40); в подробностях воображенную Ваном его дуэль с мужем Ады (ч. III, гл. 8); также упоминается смерть на дуэли графа де Пре-старшего (ч. I, гл. 14). Поэтому мы и позволили себе сказать о "нескольких типичных дуэлях из русской прозы".

6) "Ада прикидывалась Наташей Ростовой" означает, что Набоков разными способами намекает на толстовское происхождение своей героини -- и ничего более.

7) Нам трудно представить, что молодой Набоков в стихотворении, написанном на годовщину смерти Достоевского, сравнил Федора Михайловича с "песьим трупом", как считает Ильин. Возможно, мы излишне романтичны.

8) Сестру Байрона действительно звали Августой -- прав Ильин!

9) К проблеме "некого М.В. Карпофф". Описываемые Ваном эротические сцены, говорится в нашей статье, "могут потрясти даже закаленного читателя (такого, как специалист д-р Карпофф)". Это не персонаж, как почему-то решил Ильин, а просто один наш добрый знакомый.

10) Не считая деталей, "гомосексуальная ориентация" Даниэля Вина подтверждается, на наш взгляд, словами Марины, обращенными к Вану: "Ты ведь не любитель мальчиков, как твой бедный дядя, ведь нет?" (ч. I, гл. 37). Но наверное, корректнее называть Даниэля Вина бисексуалом.

11) "Viviаn Dаrkbloom встречается лишь в "Lolitа". Речь у нас в статье идет именно о "Лолите" 1955 года (дата проставлена).

12) "с Петром Ильичем Чайковским, виноватым, видимо, уже в том, что он художественно оформил недолгое торжество ГКЧПистов". Причем здесь ГКЧП, мы не поняли; что до великого композитора, он у Набокова иногда маркирует гомосексуализм персонажа: например, в "Лолите" говорится о педерасте-педофиле Гастоне Годэне, который украсил стенку своей мансарды "большими фотографиями Андре Жида, Чайковского, Нормана Дугласа, двух других известных английских писателей, Нижинского,.. Гарольда Эксэкса... и Марселя Пруста" (цит. по русской версии 1967 года; ч. 2, гл. 6).

13) "однако не проще ли было зацепиться за родившегося в том же году композитора Августа Грауна". Может быть, и проще, но незачем. Генеалогическое древо -- натуральная насмешка, и в первую очередь над Фолкнером и его, как выражался Набоков, "запоздалым романтизмом" (см. письмо к Эдмонду Уилсону от 21 ноября 1948 года). Считая линию романтизма доминирующей в генеалогии героев "Ады" мы и начали с фолкнеровского древа семейства Компсонов (а не КомпТонов, как пишет Ильин).

14) "присоединение Азербайджана к Советскому Союзу". В связи с 1922 годом, когда Ван и Ада наконец воссоединяются и начинают новую жизнь, упоминается "Улисс" как подведение некой черты под предшествующей литературой и начало новой ее жизни. "Сестра моя - жизнь" важна потому, что в романе не раз говорится, что сестра Вана, т.е. Ада, -- его жизнь (см. например, ч. I, гл. 38 или ч. II, гл. 11).

15) "при наличии компьютера" -- компьютера, к сожалению, у нас нет, работаем по старинке. Должны признать при этом, что генеалогическое древо протрактовано нами, пожалуй, слишком лихо. И есть ошибки действительно неприятные, как то: дата выхода в свет "Двойника" Достоевского - 1840 вместо 1846!

16) "умиляют и стилистические украшения" -- верим, что стиль наш может кого-то раздражать (допустим, некоторой развязностью), но сугубая серьезность Сергея Ильина кажется нам неуместной -- ведь Набоков так любил похулиганить!

17) "Рональд Оринджер (в смысле Оранджер, сиречь Апельсинов". По-английски пишется Orаnger, а читается "Оринджер" -- таковы причуды транскрипции, учтенные, кстати, в "кишиневском" переводе.

18) "Хороши также домыслы". Мы приводим всего лишь пример забавного совпадения (так в статье нашей и сказано), указывая, что и "Ада" вышла в 1969 году, и "Ардис" открылся в 1969 году. А мог Набоков, сочиняя "Аду", "такого поворота ожидать" или не мог -- это уже отдельный разговор.

19) "Почему уж тогда госпоже Шохиной было не приплести сюда Альфреда Аппеля?.. Потому, что она о таком слыхом не слыхивала?" Отчего же -- об Аппеле мы слышали -- правда, давно, в советские времена. В третьеразрядном, но уютном кабаке "Встреча", что в Северном Измайлове, случайный сосед по столику, капитан ВВС, изрядно набухавшись, поведал нам об этом достойном человеке. Ну потом кое-что пролистали от нечего делать, в том числе и его любопытную работу об "Аде" (Аlfred Аppel Jr., Аdа Described. In: Nаbokov: Criticism, Reminiscences, Trаnslаtions, аnd Tributes. Evаnston (Ill.) Northwestern University Press, 1970). Почему-то Ильин ее не помянул.

20) "как говорил Килгор Траут, чохом записанный нашей авторессой в провозвестники "Ады". Если Ильин намекает на Курта Воннегута, то поясним: мы имели в виду роман "Сирены Титаны" (1959), где Килгора Траута еще нет.

В заключение хотелось бы поблагодарить Сергея Ильина за внимание к скромному плоду наших трудов и за найденные (не все, правда) опечатки. А также посетовать на слово "авторесса", неприятное, как раздавленная лягушка, и попросить список литературы для расширения нашего кругозора (но не очень большой!). Кроме того, сообщаем, что закончили свою статью до того, как на прилавки легла "Ада" в переводе Сергея Ильина, и только поэтому сумели лишь упомянуть его перевод в ряду прочих событий, связанных с веселым именем Набоков. О чем сожалеем. А близкому, хотя и безымянному, другу Ильина - большой привет!

С уважением, переходящим в испуг,

Виктория ШОХИНА


Zembla depends on frames for navigation. If you have been referred to this page without the surrounding frame, click here.

NABOKOV SOCIETY | THE NABOKOVIAN | NABOKOV STUDIES | NABOKV-L
ZEMBLARCHIVE | CRITICISM | BIBLIOGRAPHIES & INDEXES
CONTACT THE EDITOR OF ZEMBLA