НАБОКОВ, ЕВРЕЙСКИЙ ВОПРОС И ЖУРНАЛ "НОВОЕ ЛИТЕРАТУРНОЕ ОБОЗРЕНИЕ"
Максим Д. Шраер

В номере 49 (2001) "Нового литературного обозрениях" помещена враждебно-тендециозная рецензия Николая Мельникова на мою книгу "Набоков: темы и вариации" (Санкт-Петербург: Акaдемический проект, 2000).

Более всего прочего в моей книге г-на рецензента взбудоражила глава 5, "Еврейские вопросы в жизни и творчестве Набокова". Ранние варианты этой главы публиковались (по-английски) в сб. "Nabokov and His Fiction: Nеw Perspectives", ed. Julian W. Connolly, Cambridge, 1999, pp. 73-91 и (по-русски) в ежегоднике "Wiener Slawistischer Almanach", 43 (1999), стр. 109-128. В главе рассматривается формирование взглядов Владимира Набокова на еврейство под воздействием воспитания в семье его отца В. Д. Набокова, общения с евреями в России и в эмиграции и женитьбы на еврейке В. Е. Слоним. В главе дается разбор еврейских тем и персонажей в романах "Дар", "Настоящая жизнь Себастьяна Найта" и "Пнин" и в рассказах "Знаки и символы" и "Образчик разговора, 1945". Особое место в жизни и творчестве Набокова занимают антисемитизм, еврейско-христианские отношения и Холокост.

Вот, как в своей рецензии г-н Мельников охарактеризовал мою главу "Еврейские темы в жизни и творчестве Набокова" (цитирую как можно полнее): "Сдобренный обильным цитированием развернутый пересказ англоязычного рассказа "Образчик разговора, 1945" дается М. Шраером "вместо заключения" пятой главы "Еврейские вопросы..." (с. 269-271). Едва ли это адекватная замена авторским заключениям и выводам (если таковые имелись): с содержанием рассказа читатель может спокойно ознакомиться и без посредичнических услуг, а вот зачем и к чему завел М. Шраер разговор на темы, подходящие разве что для этнографических сборников или общественно-политических журналов, насколько приложимы подобные "вопросы" к творчеству писателя, которому "вообще было решительно наплевать на распределение людей по породам и на их взаимоотношения", -- все это остается без внятного ответа". [...] И далее: "Впрочем, не будем уподобляться М. Шраеру, "сломавшемуся" на национальном вопросе, не будем подсчитывать процентное отношение еврейской и нееврейской крови и набоковских друзей и недругов [...] делая при этом скоропалительные и голословные заявления, например, о том, что "в романе "Дар" охвачены ключевые аспекты еврейской истории и мысли" (с. 256), или выдвигая бездоказательные и голословные заявления о "воздействии религиозной философии иудаизма на набоковские модели потустороннего существования" (с. 254). Укажем лишь на то, что [...] муссирование тем, нерелевантных творчеству писателя, отдает дурной публицистикой и свидетельствует о предвзятости" [...]. И, наконец, в конце рецензии Н. Мельников обвиняет меня в "неулюж[eм] вычитывании из произведений Набокова модных в нынешней Америке журналистских тем".

Тут дело не только -- и не столько -- во мне и во мнении г-на рецензента о моей книге, которую он волен любить или презирать; дело в том, что Н.Мельников искажает факты творчества и мировозрения самого Набокова. Но еще страшнее то, что в оценках Н. Мельникова звучит анти-еврейская риторика.

Кощунственно сомневаться в том, "приложимы" ли к Набокову еврейские вопросы. Ведь речь идет о человеке, отец которого был автором знаменитой статьи о Кишиневском погроме и одним из ведущих защитников прав угнетенных евреев Российской империи, о человеке, который был включен русскими фашистами в список подлежащих уничтожению еврейских художников (см. статью А. Гафта "Литературные пеленки", опубликованную в берлинском "Новом слове" 20 марта 1938 года), о человеке, который обрывал знакомства и хлопал дверьми при малейшем намеке на юдофобство, о человеке, который бежал из Европы с еврейкой-женой и евреем-сыном в 1940 году, о человеке, близкие и друзья которого умерли в нацистских концлагерях -- писать о Набокове то, что написал Мельников в своей вредоносной рецензии, есть ни что иное как надругательство над памятью не только Набокова-человека, но и еврейского народа и его шести миллионов, погибших в Холокосте.

Более того, безнравственно называть исследование еврейских персонажей "муссирование[м] тем, нерелевантных творчеству писателя". Напоминаю, что речь идет о писателе, перу которого принадлежат тонкие художественные исследования всей многослойной проблематики русско-еврейских и иудео-христианских отношений и особенно любви и брака между евреями и неевреями ("Дар"), о писателе, который одним из первых в послевоенной литературе заговорил прямым текстом и во весь голос о грядущих попытках отрицания и фальсификации Холокоста ("Образчик разговора, 1945"), о писателе, создавшем, быть может, самые пронзительные страницы о жертвах нацистских концлагерей, о Холокосте и невозможности -- перефразируя Адорно -- писать стихи после Аушвица ("Пнин"). Называть потрясающие по верности интонации, благородству, силе художественного воздействия еврейские темы и образы в произведениях Набокова "модными в Америке темами" -- в высшей степени непристойно.

Выпады Н. Мельникова подозрительно отдают не только советской риторикой о еврейском вопросе, но и систематическим, возведенным в ранг государственной политики СССР, умалчивании Холокоста и его геноцидно-антиеврейской природы. Не оттого ли г-на рецензента так разъярила моя глава "Еврейские вопросы в жизни и творчестве Набокова", что в ней черным по белому дается определение подобных Н. Мельникову -- и глубоко отвратительных Набокову -- деятелей культуры: "антисемитизм опасен ещё и тем, что он часто бывает завуалирован риторикой, приятной для слуха интеллигентов и патриотов" (см. "Набоков: темы о вариации", с. 271).

Помните, из советской риторики по еврейскому вопросу: "не надо выпячивать пятый пункт"? Вспомнили? Теперь перечитайте в "Новом литературном обозрении" рецензию Н. Мельникова, который преуспел в невыпячивании. В начале 21 века, в новой России, невозможно представить более ретроградское и -- позвольте сказать без обиняков -- анти-еврейское заявление о Набокове, чем рецензия Николая Мельникова на мою новую книгу.

Максим Д. Шраер
Boston College
10 сентября 2001 г.


Zembla depends on frames for navigation. If you have been referred to this page without the surrounding frame, click here.

NABOKOV SOCIETY | THE NABOKOVIAN | NABOKOV STUDIES | NABOKV-L
ZEMBLARCHIVE | CRITICISM | BIBLIOGRAPHIES & INDEXES
CONTACT THE EDITOR OF ZEMBLA